Молодой монах принял постриг, и в монастыре первым его заданием было помогать остальным монахам переписывать от руки церковные уложения, псалмы и законы.
Поработав так неделю, монах обратил внимание, что все переписывают эти материалы с предыдущей копии, а не с оригинала. Удивившись этому, он обратился к отцу-настоятелю:
— Падре, ведь, если кто-то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и её никак не исправить, ибо не с чем сравнить!
— Сын мой, — ответил отец-настоятель, — вообще-то мы так делали столетиями. Но, в принципе, в твоих рассуждениях что-то есть!
И с этими словами он спустился в подземелья, где в огромных сундуках хранились первоисточники, столетиями же не открывавшиеся. И пропал.
Когда прошли почти сутки со времени его исчезновения, обеспокоенный монах спустился в те же подвалы на поиски святого отца. Он нашёл его сразу. Тот сидел перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи, бился головой об острые камни подземелья и что-то нечленораздельно мычал. По покрытому грязью и ссадинами лицу его текла кровь, волосы спутались, и взгляд был безумным.
— Что с вами, святой отец? — вскричал потрясённый юноша. — Что случилось?
— Celebrate, — простонал отец-настоятель, — слово было: celebrate а не celibate.
Подписывайтесь на наш канал: https://t.me/ANEKDOTtop1000
Приходите к нам вконтакте: https://vk.com/club233469315
Молодой монах, недавно принявший постриг, был полон рвения и готовности служить Господу. В монастыре его первым послушанием стало помогать старшим братьям в кропотливом деле переписывания церковных уложений, псалмов и законов. Работа эта требовала не только усидчивости, но и глубокого понимания смысла текстов. Каждый день он аккуратно выводил буквы, стараясь не допустить ни единой помарки, ведь каждая строка имела значение для духовной жизни общины.
Поработав так неделю, монах, как и подобает истинному послушнику, начал вникать в суть своего дела. Он обратил внимание на одну странность: все монахи, включая его самого, переписывали тексты не с древних, заветных оригиналов, а с предыдущих, уже переписанных копий. Эта практика, казалось, была укоренившейся традицией, передаваемой из поколения в поколение. Удивившись и обеспокоившись этим фактом, он решил обратиться к самому авторитетному лицу в монастыре – отцу-настоятелю.
— Падре, — начал юноша с искренним недоумением, — я заметил, что мы переписываем тексты с других копий. Но ведь, если в самой первой копии была допущена ошибка, она же будет повторяться вечно, и её никак не исправить, ибо не с чем сравнить! Мы лишаем себя возможности найти истину, ведь первоисточник остается нетронутым.
Отец-настоятель, старец, чье лицо было изборождено морщинами мудрости, выслушал юношу с терпением. — Сын мой, — ответил он, — твои слова имеют вес. Действительно, мы так делали столетиями, следуя заветам предков. Но, в принципе, в твоих рассуждениях что-то есть! Возможно, пришло время пересмотреть наши методы.
И с этими словами, которые прозвучали как откровение, отец-настоятель, ведомый внезапным озарением, спустился в глубокие, пыльные подземелья монастыря. Там, в огромных, закопченных сундуках, хранились первоисточники – бесценные манускрипты, написанные рукой первых монахов, столетиями же не открывавшиеся и пылившиеся в забвении. Отец-настоятель намеревался найти тот самый оригинал, чтобы, наконец, сравнить его с нашими копиями и подтвердить или опровергнуть опасения юноши. Но спустившись, он пропал из виду.
Когда прошли почти сутки со времени его исчезновения, обеспокоенный молодой монах, не в силах больше ждать, спустился в те же темные, сырые подвалы на поиски своего духовного наставника. Он звал его, но ответом ему была лишь тишина, нарушаемая отдаленным капанием воды. Наконец, в самом дальнем углу, освещенном тусклым светом его свечи, он нашёл его. Отец-настоятель сидел перед громадным, раскрытым томом из телячьей кожи, который, казалось, был покрыт вековой пылью. Его тело было согнуто в неестественной позе, он бился головой об острые, грубые камни подземелья и что-то нечленораздельно мычал, словно в агонии. По покрытому грязью и глубокими ссадинами лицу его текла кровь, волосы спутались, а взгляд был совершенно безумным, полным ужаса и отчаяния.
— Что с вами, святой отец? — вскричал потрясённый юноша, бросаясь к нему. — Что случилось? Как вы оказались в таком состоянии? Что вы нашли в этом древнем манускрипте?
Отец-настоятель, с трудом подняв голову, посмотрел на молодого монаха глазами, в которых еще недавно горел огонь разума, а теперь плескалась бездна отчаяния. — Celebrate, — простонал он, его голос был хриплым и надломленным. — Слово было: celebrate, а не celibate. Мы столетиями переписывали «целибат» — обет безбрачия, думая, что это единственно верное значение. Но оригинал гласит «празднуйте», «торжествуйте»! Все наши посты, все наши молитвы, вся наша жизнь, посвященная «целибату», была основана на ошибке! Мы праздновали жизнь, а не отвергали ее!
Об авторе
